«Я родился в Дании и когда мы ездили на машине в Италию к родственникам, мой папа всегда рассчитывал время так, чтобы ни за что не оставаться на ночь в Германии. Где угодно, но не там. Ты знаешь, он провёл два года концлагере» — рассказывает мне мой знакомый итальянец.

«Нет, мы не нуждались в деньгах, но у папы всю жизнь была какая-то мания к еде. Какое-то беспокойство. Поесть побольше, а то потом не хватит» — продолжает он.


Война закончилась в 45, но на самом деле мы до сих пор слышим её эхо.
Через поколения.
Через жесты, взгляды, поджатые губы наших бабушек и дедушек, пап и мам.


Иногда я думаю о своих бабушках.
У одной папа не вернулся с войны. Она его не помнила.

Другая моя бабушка вместе с братом в военные годы попала в детский дом. Они с братом были разного возраста, их разлучили и распределили по разным приютам. Так они выросли по отдельности, после разъехались по разным городам, и хоть и писали друг другу письма и отправляли поздравительные открытки, за всю жизнь они виделись лишь несколько раз.

Бабушка была довольно своеобразной. Сама по себе.
Не знаю, слышал ли кто-нибудь от неё хоть раз фразу: «Я тебя люблю».
Лично я — нет.

Конечно, она нас любила, она просто не умела сказать.
Вы понимаете, она не знала, что такое быть дочкой и внучкой. Ей надо было как-то самой научиться быть мамой и бабушкой, не имея в жизни никакого примера.
И она делала это как могла. Иногда странно, но она старалась. Я знаю.


Мы — дети и внуки людей, которые прошли через ад.

Я — внучка девочки, которая не дождалась папы с войны. Я внучка другой девочки, которая попала в детский дом и была разлучена с братом – единственным родным человеком на свете.

Да, война закончилась в 1945 и мы в 2021 году, хоть и неосознанно, но всё ещё чувствуем боль от военных ран.


Вы никогда не задумывались, почему у нас в России такая истерия по поводу мужчин?
И даже самый конченый персонаж никогда не останется один.
Да, да, это всё оттуда. «Плохонький, да свой».

Надеюсь, когда-нибудь мы излечимся.